Перейти к содержимому


Фотография

Книга: Десанты 1941 года


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 25

# Edward_Von_Shultz

Edward_Von_Shultz

    Котовский

  • Topic Starter

  • OFFLINE
  • Администраторы
  • Активность
    1166
  • 2045 сообщений
  • Создал тем: 167
  • 214 благодарностей
  • Страна: Country Flag

Отправлено 27 September 2015 - 13:45

 

Операция начинается

(1 час 23 минуты — 5 час. 00 минут 22 сентября)

 

В 1 час 23 минуты крейсера открыли огонь по позициям противника. Став на якорь в 20–25 кабельтовых от берега, они повели огонь по заранее выявленным оборонительным объектам румын. Корабли вели огонь осветительными снарядами, одновременно начав обработку берега.

Через минуту, когда берег был уже слегка «подсвечен», к ним присоединились и эсминцы.

Стрельба велась в максимальном темпе, благо сравнительно короткая дистанция это позволяла. Частый огонь должен был хоть в какой-то степени уменьшить потери высаживающихся десантников. За несколько минут эсминцы выпустили по сотне снарядов.

Над берегом, заливая его дрожащим, переливающимся светом, ослепительными шарами висели «люстры» осветительных снарядов. Они медленно опускались на парашютах, на их месте яркими вспышками возникали другие.

Но беспрерывные вспышки орудийных залпов неплохо подсветили и море на участке высадки, на протяжении всех 25 кабельтовых, которые еще надо было пройти…

 

1001895-i_050.jpg

Высадка со шлюпок на мелководье.

 

В 1 час 30 минут поступил приказ каперанга Горшкова начать высадку.

В 1 час 35 минут первыми от крейсеров отошли баркасы, имеющие моторы, за ними двинулись шлюпки с эсминцев. Ориентиром для них у места высадки должен был служить гакабортный огонь канлодки «Красная Грузия», которая, приткнувшись вплотную к берегу, обязана была поддерживать десант огнем.

Но канлодка запаздывала, и баркасы пошли к берегу самостоятельно, ориентируясь на осветительные снаряды крейсеров и пожары, вспыхнувшие в Григорьевке.

Так основными для высадки стали плавсредства, по плану рассматривавшиеся как вспомогательные. За 10 минут артподготовки уже стала ясна ее довольно низкая эффективность, поэтому вместе с группой первого броска, которую составила рота третьего батальона лейтенанта Чарупы, на баркасах находились и корректировочные посты с крейсеров и эсминца «Бойкий».

Пока первая группа десанта добиралась до берега, что заняло около получаса, корабли как могли поставили огневую завесу на флангах, а потом и по фронту участка высадки. По подходящему десанту велся ружейно-пулеметный огонь, поддерживаемый противотанковыми ружьями, а по шлюпкам, имевшим более тихий ход, с господствующих над пляжем высоток открыли огонь румынские минометы, подавить которые в темноте не удавалось.

Установленные в носовой части каждого баркаса станковые пулеметы вели ответный огонь. У десантников появились первые убитые и раненые. Около 2 часов ночи на сторожевом катере к крейсерам подошел контр-адмирал Владимирский. Высадочные средства к этому моменту вплотную приблизились к месту высадки.

Но при подходе к неразведанному берегу стали сказываться недостатки выбранного участка высадки — в 100–150 метрах от берега баркасы стали натыкаться на мель.

Чтобы выгрузить пулеметы и другое тяжелое вооружение, матросы, спрыгивая в воду под огнем, искали более или менее проходимые для баркасов участки, по которым их вручную подтаскивали к берегу.

В этот момент румынам удалось прижать огнем десантников, фактически почти достигших берега. Люди гибли в нескольких десятках метров от берега, не будучи из-за интенсивного огня в состоянии добраться до него по колено в воде.

 

1001895-i_051.jpg

Расчет румынского миномета ведет огонь.

 

Неподвижные баркасы стали удобной целью для румынских минометчиков, и те немедленно перенесли на них огонь. В этот момент десантники понесли чувствительные потери и от минометного огня. На одном из баркасов осколками разорвавшейся рядом мины был полностью уничтожен пулеметный расчет. Командир баркаса старшина 1-й статьи Бойко бросился к пулемету и заменил пулеметчиков.

В этот критический момент комиссар высадочных средств старший политрук Еремеев по рации приказал группе прикрытия, обеспечивающей высадку, подавить огневые точки противника на берегу.

Старшина Бойко и другие пулеметчики вели огонь по окопам трассирующими пулями. От близких разрывов мин пулеметы часто умолкали.

От одного такого разрыва старшина Бойко получил осколочное ранение в живот. Но, видя, что для подавления огневых точек необходимо обозначение целей, а пулеметный огонь по окопам не ведется, продолжил обозначать укрытия противника трассирующими пулями до тех пор, пока не истек кровью.

Усилиями находившихся на баркасах корректировщиков удалось добиться накрытия расположенных за пересыпью окопов. Несколько десантников с лейтенантом Чарупой выбрались на берег, под прикрытием артиллерийского обстрела подобрались к румынским окопам и забросали их гранатами.

 

1001895-i_052.jpg

Канонерская лодка «Красная Грузия».

 

Сильно поредевшая третья рота наконец смогла выдвинуться на берег и атаковала позиции минометов, расположенные на высоте за пляжем. Многочисленные жертвы моряков, понесенные из-за отсутствия канонерской лодки и 5 катерных охотников, которые должны были непосредственно поддерживать десант огнем, все же оказались не напрасными. Находившиеся все время под огнем десантников румыны не смогли снять обозначающие таблички с выставленного перед их позициями минного поля. Не выдержав атаки десантников, румыны отошли в расположенную позади них деревню Григорьевку. Участок высадки был захвачен.

К этому моменту баркасы успели вернуться к кораблям и снова двигались к берегу со второй партией десанта. В ней находились командир третьего батальона старший лейтенант Матвиенко и военком батальона политрук Прохоров. Со второй партией на берег была доставлена и минометная батарея.

При движении к берегу одним из последних выстрелов румынских минометов был смертельно ранен военком Прохоров и получил осколочное ранение Матвиенко. Как и многие десантники, командир батальона, сделав перевязку, остался в строю. Минеры из его батальона стали снимать минное поле.

В 2 часа 40 минут до места высадки наконец добралась канонерская лодка «Красная Грузия». Надобность в ее огневой поддержке уже отпала, и она, подойдя к «Красному Кавказу», приняла с него оставшихся десантников.

Продолжая продвижение к Григорьевке, рота Чарупы попала под сильный пулеметно-минометный огонь. Не имея уже сил атаковать, Чарупа оставил перед Григорьевкой небольшой заслон, а сам с остатками роты стал обходить Григорьевку с фланга. Выждав момент, когда перед Григорьевкой скопились две роты, которые подтянул Матвиенко, Чарупа неожиданно ударил румынам во фланг, завязав рукопашный бой. 1-я и 2-я роты батальона немедленно поддержали его атакой с фронта, и противник был выбит из деревни. Во время атаки Матвиенко получил второе ранение — на этот раз осколком гранаты.

К 5 часам утра десант был высажен полностью. Высадка его вместо часа по плановой таблице заняла без запоздавшего отряда высадочных средств более трех часов.

Без также запоздавшего к высадке отряда огневой поддержки, только по официальным данным, потери десанта составили 332 человека.

При высадке был смертельно ранен комиссар 3-го батальона Прохоров и убит наповал комиссар 1-го батальона Прокофьев.

После высадки крейсера немедленно снялись с якорей и затемно отправились назад в Севастополь.


"Заговори,и я скажу,кто ты!" Сократ


# Edward_Von_Shultz

Edward_Von_Shultz

    Котовский

  • Topic Starter

  • OFFLINE
  • Администраторы
  • Активность
    1166
  • 2045 сообщений
  • Создал тем: 167
  • 214 благодарностей
  • Страна: Country Flag

Отправлено 27 September 2015 - 13:47

 

Воздушный десант

Одновременно с высадкой десанта с моря, в тыл противнику между деревней Шицли и поселком Булдынка с самолета ТБ-3 ст. лейтенанта Гаврилова 18-го транспортного авиаотряда ЧФ были сброшены 23 моряка-парашютиста под командованием старшины Кузнецова. Задачей десанта были отвлекающие и дезорганизующие действия в ближнем вражеском тылу, в первую очередь уничтожение проводной связи.

Незадолго до принятия решения о высадке десанта по инициативе военкома ВВС флота бригадного комиссара Степаненко для действий по нарушению связи во вражеском тылу была создана нештатная воздушно-десантная группа из краснофлотцев и младших командиров аэродромных служб.

Несмотря на то что подготовка к подобным операциям была проведена всего за две недели силами флота и часть матросов-добровольцев, отобранных для операции, не имела прыжкового или боевого опыта, в целом группа была достаточно подготовлена для выполнения поставленных задач.

Каждый моряк-парашютист был вооружен пистолетом-пулеметом ППШ либо ППД или самозарядной винтовкой, а также шестью гранатами и десантным ножом. Для нарушения проводной связи десантникам дополнительно был выдан необходимый мелкий инструмент (кусачки, ножи, кошки).

С воздуха опускавшиеся парашютисты хорошо видели участок высадки морского десанта.

Даже с высоты в отсветах залпов орудий хорошо просматривалась линия берега. Поэтому все десантники после приземления смогли сориентироваться на, местности.

В воздухе парашютисты противником обнаружены не были. После приземления, не имея трудностей с определением направления даже в темноте, парашютисты стали двигаться в направлении участка высадки 3-го морского полка, как и было предусмотрено планом.

Больше всех из десантников не повезло молодому матросу Королеву. Неправильно закрепленное снаряжение, в том числе и незашвартованный автомат, ударили его во время прыжка в лицо. Королев потерял сознание и очнулся уже на земле. У Королева было сильное сотрясение мозга, а все лицо разбито от удара об автомат. Времени прошло много, уже просветлело, высадившиеся батальоны продвигались уже к обоим Дофиновкам, когда лежащий без сознания Королев был обнаружен двумя бежавшими из Григорьевки румынскими солдатами.

От предупреждающего окрика «матросен» Королев пришел в себя и схватился за автомат. Один из румын растерялся и бросился бежать, не заметив, что из вскинутого автомата вывалился диск. Второй солдат бросился на десантника, пытаясь заколоть его штыком. Королев перехватил винтовку и смог подмять румына под себя. Но выхватить из ножен кинжал тяжело раненному матросу не удалось. Тогда Королев попытался бить румына гранатой, которая, как выяснилось позже, была взведена. После четвертого удара румын отнял гранату и, свалив Королева одним ударом, прихватил его автомат, диск и побежал. Королев, не потерявший сознания, схватил брошенную румыном винтовку и только после этого сообразил, что она без патронов. Тогда десантник бросил вслед румыну гранату. Граната разорвалась слишком далеко от румына, но близко к Королеву, ранив его в ногу осколком. Королев слышал по близкой стрельбе, что бой идет уже где-то рядом, и понимал, что румыны отступают. Страх выйти к своим без оружия, не приняв участия в боевых действиях, заставил его догнать румына, несмотря на ранения. Догнав, Королев ударил его прикладом винтовки по голове, но сил опять не хватило. К отнимающим друг у друга винтовку румыну и матросу в это время стал приближаться какой-то всадник. Так как кавалеристы тут могли быть только румынские, солдат, сняв одну руку с винтовки, стал махать, призывая на помощь. Королев тоже освободил одну руку и достал еще одну гранату, собираясь бросить ее под ноги и взорвать себя с обоими врагами.

 

1001895-i_053.jpg

Отряд моряков-десантников.

 

Впоследствии Королев так рассказывал об этом корреспонденту «Правды» Соболеву: «Стоим так и ждем. Я все на фашиста смотрю: думаю, не оглушил бы он меня свободной рукой… Тогда живым заберут, много ли мне было надо: дать раз — ив глазах вовсе потемнеет. А у него выражение лица вдруг изменилось — глаза выкатил, коробочку раскрыл и глядит мне через плечо. Я обернулся — всадник уж рядом… Гляжу, — мать честная! — это ж Коровников из первого батальона! Скачет к нам на полном газу, и ленточки вьются. Бросил солдат мой автомат — и тикать! Коровников его с ходу одним выстрелом положил — и ко мне… А у меня и сил никаких нет: кончились…»

Выяснилось, что политрук одного из высадившихся морских батальонов, осматривая местность в бинокль, увидел на высотке двух борющихся людей.

«— Что за черт? — сказал он недоверчиво. — А ну-ка, гляньте в снайперский прицел, он посильнее: никак там морячок французской борьбой с фашистом занимается».

В прицел рассмотрели, что это был действительно моряк. Все подробности этой борьбы снайпер передавал любопытным, выжидая момент, когда можно будет безопасно для Королева выстрелить в солдата. Но политрук уже распорядился: матрос Коровников вскочил на трофейную лошадь и весьма кстати прибыл на помощь Королеву.

Беседа с Королевым впоследствии была положена Соболевым в основу его рассказа «Поединок», который в общем соответствовал действительности, в отличие от другого рассказа Соболева об эпизоде этого десанта — «Батальон четверых».

В «Батальоне четверых» десантник Негреба, взорвавший румынский командный пункт, оборудованный в погребе, броском гранаты в вентиляционную отдушину, натыкается на отстреливающегося от румын раненого десантника Леонтьева, и, вместе отбившись, они встречают затем еще двух парашютистов: Перепелицу и Котикова. Вчетвером моряки отбиваются от десятка румын и находят еще одного парашютиста — Литовченко. После чего все пятеро моряков выдерживают упорный бой с отступающими румынами и поддерживающими их шестью немецкими автоматчиками, отбивают две атаки и в финале рассказа отбивают «лавину румын, покатившуюся к балке».

В действительности события развивались несколько иначе.

Приземлившийся возле берега лимана Литовченко начал движение в сторону высаживающегося десанта. После рассвета десантник обнаружил огневую точку и, обходя ее, наткнулся на другого парашютиста — Котикова. Вдвоем они наткнулись на двух румынских связистов, но нападать не стали, чтобы не обнаруживать себя раньше времени. Еще через полчаса им встретились Перепелица, Леонтьев, Лукьяненко, Резников и Хруленко. Всемером десантники напали на нескольких солдат противника и, не встретив с их стороны сопротивления, захватили в плен, спрятали их оружие и повели в сторону приближающихся звуков боя под Григорьевкой.

Ведя пленных, десантники, очевидно, посчитали свою задачу на этом выполненной и, находясь в хорошем настроении («…идем, посмеиваемся, поторапливаем пленных…»), не только больше не искали встречи с противником, но и не слишком внимательно наблюдали за местностью. В результате румыны обнаружили десантников, устроили засаду, внезапно открыли огонь и стали забрасывать гранатами.

Хруленко и Резников были убиты на месте. Леонтьев получил множественные осколочные ранения в грудь и живот. Литовченко был ранен осколком в ногу. Однако моряки, ведшие себя до этого довольно беспечно, в момент нападения проявили удивительное мужество. Они даже не залегли, а бросились на противника, находившегося на расстоянии броска гранаты, и, пользуясь превосходством в автоматическом оружии перед румынами, имевшими винтовки, открыли шквальный огонь из автоматов. Во время сближения с противником Котиков получил пулю в щеку, а Перепелица две пули из ручного пулемета в бедро. Однако десантники не обращали внимания на собственные раны, а непрерывно стреляли, продолжая сближаться с противником. В результате часть румынских солдат была убита, остальные бежали. Пленные, воспользовавшись боем, повели себя по-разному — часть бежала, а трое набросились на отставшего от остальных из-за осколочного ранения в ногу Литовченко. На помощь к Литовченко прибежал Котиков и успел уничтожить румын раньше, чем они смогли завладеть оружием.

В этот момент появился вышедший на звуки перестрелки Негреба. Он рассказал, что еще ночью перерезал телефонный провод и взорвал командный пункт, на который случайно наткнулся (этот эпизод подробно и довольно правдоподобно описан у Соболева).

Моряки собрались продолжать выходить к своим, но Леонтьев не мог идти и просил его оставить. Его уложили в воронке, дали ему еще шесть дополнительных гранат и, посоветовав никого к себе не подпускать, решили идти на поиски носилок.

Но, пройдя совсем немного, десантники стали натыкаться на отступавших в их направлении румын. Поняв, что скоро неизбежно будут обнаружены, десантники заняли удобную позицию, укрепились на ней и периодически открывали огонь, если румыны случайно подходили слишком близко. Как указал потом Литовченко в объяснениях: «На сближение они не шли, а мы не могли их преследовать: почти все были ранены».

 

1001895-i_054.jpg

Бросок на противника.

 

Таким образом десантники продержались до сумерек, чутко прислушиваясь, не раздается ли позади стрельба, где ожидает носилок раненый Леонтьев…

Однако Леонтьев, несмотря на ранения, тоже сумел грамотно сориентироваться в ситуации. Он хорошо слышал периодическую редкую стрельбу в направлении, куда ушли моряки, и понимал, что дальше они двигаться, очевидно, не могут, но и ожесточенного боя тоже не ведут.

Поэтому, дождавшись сумерек, Леонтьев решил, что оптимальным в его положении будет ползти к товарищам, которые с наступлением темноты вполне могут продолжить искать носилки…

Кое-как Леонтьеву удалось добраться до десантников до полной темноты. Как рассказал Литовченко: «В сумерках приполз Леонтьев. Мы были удивлены. „Мне стало легче, — сказал он, — а одному оставаться на ночь тяжело. Все время слышал перестрелку в том направлении, куда вы ушли, и решил добраться до вас“. Мы рады были, что он пришел».

С наступлением темноты, после того как выяснилось, что противник ушел, десантники безо всяких носилок принесли Леонтьева в ближайшую деревню. Теперь десантники уже не теряли бдительность, и до утра Негреба, Перепелица и Котиков, сменяя друг друга, караулили возможное возвращение румын. На рассвете к Литовченко прибежали двое деревенских ребятишек и рассказали, что в стогах за деревней прячутся раненые румынские солдаты и оружия при них, кажется, нет. После устроенного десантниками прочесывания стогов в группе снова появились пленные. В этот раз трофеи составили два раненых офицера и шесть замерзших солдат, которые утром 23 сентября и были доставлены десантниками в расположение батальонов 3-го морского полка.

Некоторые десантники, не обнаружив товарищей, действовали в одиночку.

Григорий Елисеев, не встретив товарищей, не стал тратить время на их поиски, а, пожалуй в большей степени, чем кто-либо, сосредоточился на выполнении непосредственных задач десанта.

Сначала он долго не мог найти ни одного провода, но потом понял, где румыны прокладывают связь, и стал не просто перерезать провода, а вырезать их целыми кусками и наматывать на себя. Как он потом пояснил, поступал он так, «боясь, что, если обрезать их и бросить, связисты могут срастить». Как говорили встретившие его потом десантники: «Он превратился в „телефонную катушку“».

Однако провода не мешали Елисееву продолжать совершение диверсий. Встретив на дороге две румынские тачанки (совершенно аналогичные нашим времен Гражданской войны), Елисеев забросал их гранатами. Одна тачанка свалилась с дороги, второй удалось удрать.

Но у Елисеева еще оставались неиспользованные гранаты, и он продолжал искать встречи с врагом.

Подойдя к деревне Шицли, в районе которой и выбрасывался десант, Елисеев задними дворами среди бела дня подобрался к стоящей возле одного из домов легковой машине. Находясь в укрытии и рискуя в любой момент быть обнаруженным, он дождался, когда из дома вышли два офицера, и в момент, когда они подошли к машине и, открыв дверь, стали садиться, метнул в машину гранату, после чего успел задворками добраться до кукурузы.

В одиночку пришлось поначалу действовать и Федору Воронкову.

Приземлившись и немного посвистев, как было условлено перед прыжками, Воронков отыскал идущую в нужном направлении дорогу с линейной линией связи на шестах. Воронков стал перерезать провода, скручивать их и отбрасывать в сторону. Далее… как рассказывал Воронков: «…услышал тарахтение колес. Сошел с дороги. Разобрал: разговаривают не по-русски. Когда повозка поравнялась со мной, я бросил одну за другой две гранаты. После взрыва услышал крики и стрельбу. Перебежал кукурузное поле и вышел к посаду». Впоследствии Воронков присоединился к другим парашютистам и с ними вышел к своим.

Матрос Бакланов действовал вместе с старшиной 1-й статьи Чумичевым, по его рассказу, они «…вышли на полевую дорогу. Увидели несколько повозок, сопровождаемых двумя кавалеристами. Подпустив их поближе, Чумичев крикнул: „Стой!“

Ездовые, солдаты и сопровождающие растерялись. А Чумичев кричит: „Взвод, гранаты к бою!“ Бросил за Чумичевым и я две гранаты. Повозки разнесли. Солдаты попадали, а один кавалерист пригнулся к гриве лошади и галопом удрал. Мы, уходя в кукурузу, дали по направлению дороги, где были повозки, несколько очередей из автоматов и ушли. Никто нас не преследовал…»

 

1001895-i_055.jpg

Моряки уничтожают врага гранатами.

 

Потери десантников составили 9 человек убитыми, 11 человек смогли выйти в расположение 3-го морского полка, хотя часть из них имела ранения и двое, имевших тяжелые ранения, были оставлены до подхода основных сил в ближайших деревнях.

Командование сочло задачи десанта выполненными, сделав по итогам операции следующие выводы:

«…1. Парашютно-десантная группа задачу выполнила и свое назначение оправдала.

2. Группу парашютистов в 13 человек используем как основной костяк в создании парашютно-десантных отрядов.

3. На ближайший период ставим задачу о создании более крупной и наиболее подготовленной группы.

4. Наиболее эффективным оружием оказалась не винтовка, а граната и автопистолет.

5. Белый купол парашюта себя демаскирует; необходима покраска парашютов в маскирующий цвет.

6. Каждому бойцу необходимы перевязочные материалы для оказания первой медицинской помощи.

7. Крайне необходимо иметь парашютисту кусачки, кошку, нож и другие мелкие инструменты…»

О степени эффективности действий десанта судить трудно, но можно с уверенностью сказать, что связь с ключевыми пунктами румынской обороны — Старой и Новой Дофиновками нарушена не была в течение почти всего 10-часового боя. Румыны запрашивали подкрепления, докладывали об обстановке и получили указания ни в коем случае не оставлять обе деревни, защищая их до последней возможности.

Впрочем, и трудно ждать эффективного нарушения связи, не имея данных об организации системы румынской связи и расположении основных линий, которые необходимо будет уничтожить. Никаких конкретных участков десантникам для действий выделено не было, и они нарушали те линии, на которые натыкались.

Однако усилия и жертвы десантников были не напрасны. Накопленный опыт был изучен и обобщен, допущенные в первой операции подобного рода на ЧФ ошибки были учтены. Тремя месяцами позже, во время Керченско-Феодосийской операции, второй подобный десант, выброшенный на Керченский полуостров, действовал значительно эффективнее, сумев в течение 8 дней небольшими группами произвести тщательную разведку целей, затем эффективно нарушить связь и создать у противника видимость высадки больших сил, и в итоге основными силами захватил и удержал до высадки морского десанта Арбатскую стрелку и Ак-монай..


"Заговори,и я скажу,кто ты!" Сократ


# Edward_Von_Shultz

Edward_Von_Shultz

    Котовский

  • Topic Starter

  • OFFLINE
  • Администраторы
  • Активность
    1166
  • 2045 сообщений
  • Создал тем: 167
  • 214 благодарностей
  • Страна: Country Flag

Отправлено 27 September 2015 - 13:48

 

Огневая поддержка

С рассветом оставленные для огневой поддержки десанта эсминцы, канонерская лодка «Красная Грузия» и морские охотники повели огонь по заявкам с берега. До часу дня корабли без помех работали по донесениям корректировочных постов.

Эсминец «Беспощадный» действовал в интересах 133-го полка 421-й СД, наступавшего в направлении Вапнярки. Усиленный корректировочный пост с эсминца в составе 5 матросов под командованием лейтенанта Клименко выдвинулся на возвышенность перед кукурузным полем, левее которого находилась дамба, по которой перебрасывалась румынская техника, являвшаяся основной целью для эсминца.

Не успев развернуться на высоте, корпост попал под минометный обстрел. Переждав его, матросы, на время укрытые от противника усилившимся дождем, отрыли окоп, установили станковый пулемет на случай попытки захвата противником и замаскировали позицию ветками.

Когда дождь несколько стих, в бинокль стало видно, что на кукурузном поле противник накапливается для атаки. Румыны, опять заметившие после улучшения видимости движение на высоте, снова открыли по ней огонь, теперь из пулемета. Клименко использовал румынский пулемет в качестве пристрелочного ориентира и первые координаты дал на него.

Пристрелочный снаряд разорвался на краю поля, позволив сразу дать правильные координаты для залпового огня. После первого же залпа пехота противника начала покидать поле.

Корпост передал на эсминец координаты дамбы, по которой с восточной стороны на западную двигались вражеские машины с пехотой, повозки и артиллерийские упряжки. Попасть по дамбе было сложнее, но после серии поправок снаряды с эсминца стали накрывать и ее. Пристрелявшись, эсминец увеличил темп стрельбы и стал засыпать снарядами всю длину дамбы. От прямого попадания сдетонировал грузовик с боеприпасами. В конце концов движение по дамбе было полностью остановлено.

 

1001895-i_056.jpg

Такие румынские понтонные мосты обстреливала артиллерия эсминцев в районе высадки десанта.

 

На случай внезапного налета эсминцы вели обстрел берега, непрерывно двигаясь полным или средним ходом. С воздуха их непрерывно прикрывали сменявшие друг друга звенья истребителей И-16, выделяемых 69-м истребительным авиаполком (69-й ИАП).

В 13 часов маневрировавший на больших ходах «Безупречный» был атакован двенадцатью пикирующими бомбардировщиками Ju-87 77-й эскадры Люфтваффе.

Их встретила барражировавшая в этот момент в районе высадки девятка истребителей 69-го полка под командованием капитана Рыкачева, однако перехватить до выхода на боевой курс не успела, хотя «Юнкерсы» шли без прикрытия.

Истребители, не имевшие опыта взаимодействия с кораблями, выставляющими завесу заградительного огня, растерялись и не смогли эффективно атаковать не защищенного прикрытием противника.

Как вспоминал потом участвовавший в этом бою Герой Советского Союза Череватенко:

«Атаковать противника оказалось делом сложным. Огонь наших батарей мешал приблизиться к самолетам противника на дистанцию действительного огня. Тому, кто осмелился бы на такой шаг, грозила опасность попасть под осколки своих же снарядов».

Не сумев сбить противника с боевого курса, истребители атаковали немцев на выходе из пикирования. Два «Юнкерса», получив повреждения, вынуждены были выйти из боя, однако остальные продолжали атаки, по существу прячась от истребителей противника за огнем его же зенитной артиллерии. После выхода из пикирования «Юнкерсы» снова резко набирали высоту возле самой зоны действия зенитного огня, хорошо зная, на каком расстоянии от него следует держаться.

Так продолжалось больше 10 минут. В конце концов истребителям удалось отколоть от основной группы еще одну пару «Юнкерсов», которая, прижавшись к самой воде и отбиваясь из пулеметов, также ушла в сторону от боя. Оставшиеся «Юнкерсы» продолжали прятаться не только за зенитным огнем, но и за дымом загоревшегося и остановившегося корабля. Последние бомбы по неподвижной цели «Юнкерсы» досбрасывали уже с горизонтального полета.

«Беспощадный» немедленно прекратил обстрел берега и на максимальном ходу поспешил к «Безупречному», находившемуся мористее. Но пикировщики опять бомбили максимально точно, и на первом же заходе, несмотря на максимальный ход, яростный зенитный огонь, атаки истребителей и отчаянное маневрирование командира «Безупречного» капитан-лейтенанта Буряка, бомбы легли возле бортов «Безупречного», повредив осколками трубы и оба котельных отделения, начался пожар. Эсминец скрылся в дыму. Подошедшему «Беспощадному» задымление мешало вести огонь. Даже сигнальщики докладывали: «Ничего не видно — дым и огонь».

Но дым не мешал грамотно прятавшимся за ним «Юнкерсам». Как и не помешала им девятка прикрывающих эсминцы И-16… Зайдя с подветренной стороны, они добомбили остановившийся корабль, близко сбросив остатки бомб, которых, по подсчетам наблюдателей, всего было сброшено 36.

«Безупречный» передал флажным семафором: «Прошу подойти и взять на буксир. Своего хода не имею».

«Беспощадный» подошел кормой к носу горящего эсминца и быстро завел буксирный конец. Уцелевшие матросы «Безупречного» тушили пожар, заводили пластыри и непрерывно таскали предметы из внутренних помещений на левый борт, стараясь уменьшить крен.

На полуразрушенном мостике распоряжался капитан-лейтенант Буряк.

В ответ на предложение прислать аварийную команду он сообщил в рупор:

«Кажется, уже сами управились. Крен остановили. Прошу малым ходом буксировать в Одессу».

Подошедший следом за «Беспощадным» «Бойкий» принял с «Безупречного» 26 раненых.

«Беспощадный» малым ходом повел поврежденный эсминец в Одессу, стараясь соблюдать максимальную осторожность. Достаточно было случайного рывка, чтобы поврежденный корабль опрокинулся. На поворотах руль перекладывался не больше чем на пять-семь градусов. В случае повторного налета «Безупречный» был бы фактически обречен, так как «Беспощадный» вынужден был бы обрубить конец и уйти от него — корабли имеют возможность прикрывать друг друга, только пока находятся на ходу. Потеряв скорость, они превращаются в удобные мишени. Сопровождать буксируемый эсминец прилетели 2 «ишачка» из 69-го ИАП.

Эффективность их при отражении налетов «Юнкерсов» 22 сентября была низкой, но, по крайней мере, они затрудняли прицельное бомбометание.

Передав «Безупречный» буксиру у входа в порт, «Беспощадный» вернулся в район высадки и около 17 часов был направлен обстреливать понтонную переправу через Дофиновский лиман.

Местность была ровной, погода во второй половине дня установилась ясная, и отлично просматривавшаяся переправа являлась удобной целью. Командир «Беспощадного» Негода решил, что можно обойтись без пристрелки, и действительно, уже первый залп лег возле узкой ленты понтонного моста в самом центре лимана.

 

1001895-i_057.jpg

Летчики 69-го ИАП, активно участвовавшие в обороне Одессы. В первом ряду слева направо Сечин, Череватенко, Королев, Серогородский, Шелемин. Во втором ряду Ковальский, Алелюхин, Богачек, Бондаренко, Чадович, Казаков.

 

Комиссар корабля Бут, предчувствуя легкую добычу; решил устроить из разгрома переправы маленькое шоу и приказал включить радиотрансляцию переговоров с корректировочным постом на берегу. На ЧФ в 41 г. подобное практиковалось часто. При удачном обстреле береговых целей, когда не было дуэльной борьбы с артиллерией противника, не мешала авиация, а цель была легко досягаема, часто включали трансляцию с боевых постов для поднятия морального духа экипажа.

Корректуры с берега шли самые подходящие: «Бьете в цель. Прибавьте огонька!» — «Снаряды ложатся хорошо. Больше один, право два. Дайте еще огня!» — «Хорошо! — Мост разорван. Фашисты плавают в лимане! Больше огня!»

В паузах между корректурами комиссар начал пояснять морякам значение происходящего:

«Переправа разрушена. Значит, немцы отрезаны, им ничего не остается, как сдаваться в плен. Они хотели побывать в Одессе. Что ж, их желание сбылось. Они пройдут по Одессе, пройдут строем, но только под охраной наших бойцов».

Постепенно Бут увлекался все больше, и после его комментариев все чаще и чаще на боевых постах стало раздаваться все более громкое «ура». Бой постепенно стал превращаться в митинг. И комиссар начинал комментировать все более красочно:

«Вы представляете, какой подъем будет у жителей Одессы, когда они увидят сотни пленных гитлеровцев! Надо бы побольше поводить по Одессе этих вояк. Пусть на них смотрит народ. И пусть сами немцы увидят, в какую пропасть завел Германию Гитлер!»

Неожиданно выступление комиссара было очень грубо прервано оглушительным свистом.

Свистел сидящий верхом на торпедном аппарате торпедист Сутырин.

 

1001895-i_058.jpg

Прослушивание радиотрансляции на боевых постах эсминца.

 

Опытный торпедист, не имея работы у торпедных аппаратов, входящий по боевому расписанию только в аварийную партию и не обязанный следить за воздухом, не обращая внимания на трансляцию со своей не очень удобной (даже верхом на торпедном аппарате) позиции и не имея бинокля, все время зорко наблюдал за небом.

И теперь он, заложив в рот два пальца, свистел что есть духу, свободной рукой показывая в сторону горизонта. Оттуда один за другим, увеличиваясь в размерах, приближались пикирующие бомбардировщики Ju-87.

А наблюдатели за воздушными секторами и дублирующие их по боевому расписанию сигнальщики увлеченно слушали комиссара…

Хороший свист, как вспоминал командир лидера «Ташкент» Ерошенко, способен перекрыть даже грохот крупнокалиберных пулеметов. Сутырина услыхали на мостике и наконец объявили воздушную тревогу.

Как сосчитали на постах управления огнем, к кораблю приближались 26 пикировщиков, тогда как, чтобы утопить эсминец, вполне достаточно и девяти.

Берег продолжал требовать огня, но эсминцу было уже не до переправы. Прекратив стрельбу, «Беспощадный» со всей возможной прытью, максимальным ходом направился к «Бойкому», чтобы рассредоточить бомбардировщики и уплотнить зенитный огонь.

Это до какой-то степени удалось, но 5 «Юнкерсов» направились к «Бойкому», чтобы не допустить сосредоточения огня. «Беспощадный», успев набрать нужную скорость, открыл огонь по самолетам и начал маневр уклонения. Зарываясь носом в собственный бурун, эсминец описывал максимально крутую дугу.

Первый заход «Юнкерсы» делали по очереди, заходя сзади по курсу корабля. Не полагаясь в такой ситуации на скорость, Негода, напротив, притормозил и применил классический маневр уклонения транспортных судов: уход от точки сброса.

Наблюдая за первым «Юнкерсом», Негода выждал, когда от него отделились бомбы, падавшие прямо по курсу, и резко переложил ручки машинных телеграфов на задний ход.

«Юнкерс», бомбивший с высоты в 700 метров, сбросил сразу три бомбы, одна из которых разорвалась на курсе, а две другие — близко от него по сторонам, но все три впереди корабля.

Второй и третий «Юнкерсы» поступили так же, остальные стали экономнее и приберегали боезапас, кидая бомбы уже по одной-две.

Пока эсминец увертывался от 20 заходивших по одному и по двое сзади самолетов, на помощь к нему подоспела прикрывавшая корабли группа истребителей капитана Елохина. Кинувшись навстречу строю пикировщиков, они атаковали его середину.

«Юнкерсы» шарахались от них в разные стороны, сбиваясь с боевого курса. После появления истребителей пикировщики изменили тактику. Невольно им пришлось рассыпаться на группы, и теперь они атаковали группами с двух-трех направлений одновременно, сбрасывая бомбы только с высоты не более 300 метров и при подходящем случае обстреливая надстройки из пушек и пулеметов.

Во время одного из таких заходов, когда «Юнкерсу» удалось дать очередь по мостику, чуть не погиб командир корабля. 1-й помощник капитан-лейтенант Кабистов успел оторвать его от ручек машинного телеграфа и затолкнуть под выступ командно-дальномерного поста, после чего машинный телеграф был разбит пулями.

Доклады вахтенных становились все тревожней:

«Пролетели! Падает справа! Слева! Пикируют два самолета справа! Слева! Сзади падают бомбы…»

При одновременных атаках спасти корабль могли только маневрирование и скорость, тем более что «Бойкий» ничем не мог помочь «Беспощадному», также отбиваясь от противника.

«Беспощадный» непрерывно выписывал восьмерки. Переходил в зигзаги и снова выписывал восьмерки. От близких разрывов столбы воды непрерывно обрушивались на палубу, однако не могли потушить пожаров от разрывов мелких бомб. Осколки постоянно барабанили по надстройкам, пробивая дымовые трубы и сдирая брезентовые навесы там, где они еще сохранились.

Попасть в корму «Юнкерсам» не удалось, но от близких разрывов падавших рядом с нею бомб был поврежден корпус в районе 173-го шпангоута, на палубе и по бортам образовался гофр. От сотрясения сработал кормовой торпедный аппарат: торпеды с включившимися двигателями ударились в переборку отделения дизель-генераторов, но, к счастью, не взорвались. Через трещины в кормовые помещения начала поступать вода; скорость эсминца, поначалу доведенная до 24 узлов, стала падать. Выполняемые маневры стали менее эффективными.

В конце концов прорвавшись через заградительный огонь, один из «Юнкерсов» метко сбросил две бомбы, пролетев на уровне мачт. Увернуться от них было уже невозможно.

Одна из бомб, пробив палубу полубака около клюза правого борта, вышла через борт и взорвалась в воде. Другая разорвалась в глубине корпуса, в районе мотора носового шпиля.

В результате вся носовая часть корпуса до 35-го шпангоута оказалась фактически оторванной и держалась лишь на искореженных листах обшивки.

Сильные повреждения корпуса имелись до уровня 44-го шпангоута.

Взрывной волной бомбы, разорвавшейся на полубаке, сигнальщика Сергеева сбросило с сигнального мостика прямо на командира корабля капитана 3 ранга Негоду, который на короткое время потерял сознание.

Капитан-лейтенант Кабистов дал кораблю задний ход и кинулся на нос разбираться с объемом повреждений, оставив с потерявшим сознание командиром комиссара корабля Бута и вызвав на мостик помлека (помощник лекаря — фельдшер).

В этот момент Негода пришел в себя и, увидев, что эсминец идет задним ходом, перевел ручки телеграфа на «полный вперед». Обе машины дали по 180 оборотов в минуту. Прежде чем растерявшийся Бут успел что-либо предпринять, эсминец принял в нос столько воды, что дифферент на нос составил 1,5 метра. Однако пикировщикам тоже не совсем везло. Добить корабль, как и в случае с «Фрунзе», не хватило бомб, и «Юнкерсы» прекратили налет. Всего на «Беспощадный» было сброшено, по подсчетам наблюдателей эсминца, 84 бомбы.

Истребители Елохина, как и предыдущая группа прикрытия, опять не сумели ни помешать противнику выполнить боевую задачу, ни сбить хотя бы одну машину.

После ликвидации пожаров осмотр показал, что повреждены почти все помещения, расположенные в носу. Командир «Бойкого» Годлевский запросил семафором, нужна ли помощь.

На что «Беспощадный» ответил: «Благодарю за услугу. Дойду до Одессы своим ходом».

Подкрепив переборки и выполнив неотложные аварийные работы, «Беспощадный» задним ходом действительно сумел потихоньку добраться до Одессы, хотя большинство устройств и механизмов было выведено из строя. Взрывами был поврежден гирокомпас, а магнитный компас сбросило с нактоуза, однако он уцелел. Рулевой Рыков вел корабль по нему, держа котелок компаса в руках.

Оставшийся в одиночестве «Бойкий» переключил на себя корректировщиков «Беспощадного» и вел огонь сразу по нескольким целям: носовыми орудиями по своим, кормовыми — по целям «Беспощадного».

Канонерская лодка и морские охотники, так нужные в момент высадки десанта, во время огневой поддержки его действий значительной роли не играли. Немцы, занятые эсминцами, не обращали на них никакого внимания.

За все время поддержки огнем корабли выпустили по противнику более 3 тысяч снарядов. Во второй половине дня налеты вражеской авиации смогли в значительной степени нейтрализовать огневую поддержку кораблей, но на общее развитие хода десантной операции это влияния оказать уже не могло.

Правда, когда из всех эсминцев в строю остался только «Бойкий», два 100-мм орудия канонерской лодки тоже приобрели определенное значение. Но из выпущенных ею во время поддержки десанта снарядов большинство было все-таки малого калибра.

Трудно сказать, как развивались бы события, если бы в районе высадки оставалась бригада крейсеров. Опыт боев показал, что крейсера, идущие в ордере в сопровождении эсминцев без каких-либо потерь, могли легко отразить налет девятки «Юнкерсов», и с 26 пикировщиками тоже бы справились, но, возможно, противник мог бы стянуть для уничтожения такой заманчивой цели и большее количество авиации.

Истребители 69-го авиаполка действенной помощи кораблям оказать не могли, так как весь состав полка непрерывно занимался штурмовкой плацдарма, а над районом высадки постоянно дежурили всего 2 машины. Правда, и девятки прикрытия не смогли выполнить свою задачу, даже когда противодействовали 12 пикировщикам противника — сказалась полная неготовность истребителей к взаимодействию со своими кораблями, защищающимися от противника зенитным огнем.


"Заговори,и я скажу,кто ты!" Сократ


# Edward_Von_Shultz

Edward_Von_Shultz

    Котовский

  • Topic Starter

  • OFFLINE
  • Администраторы
  • Активность
    1166
  • 2045 сообщений
  • Создал тем: 167
  • 214 благодарностей
  • Страна: Country Flag

Отправлено 27 September 2015 - 13:50

 

Развитие операции

(7 часов — 17 часов 22 сентября)

 

22 сентября солнце в Крыму всходит в 6 часов 44 минуты, с первыми его лучами боевые действия активизировались.

Истребительная и штурмовая авиация OOP и ЧФ на рассвете штурмовала аэродром Чаплинка. Из находившихся там 30 истребителей в воздух не смог подняться ни один. На аэродром было произведено до 10 атак. Удары наносили 3 Ил-2, 2 И-153 и 5 И-16. На стоянках было уничтожено 7 Me-109 и 3 Ю-88, 7 палаток летного состава, цистерны с горючим. Самолеты прикрытия вели воздушный бой с 10 Me-109, в ходе которого два из них сбили.

По официальным данным, во время штурмовки был потерян только один истребитель — лейтенанта Шкутского.

Также были нанесены удары по аэродромам в районе населенных пунктов Бадей и Зельцы. Эти два авиаудара довольно малоизвестны, и их нечасто описывают в литературе, посвященной операции.

Данные о нахождении этих аэродромов были получены уже перед самой операцией от взятого в плен румынского летчика, выбросившегося с парашютом со сбитого «Харрикейна». Уже в сумерках 21 сентября 4 И-16 срочно провели доразведку и засекли оба аэродрома. У Бадей базировалось около трех десятков «Мессершмиттов», у Зельцов около десятка «Юнкерсов».

Самолеты были только что переброшены на оба аэродрома и не были еще рассредоточены из-за неподготовленности стоянок. Удар с этих аэродромов подскока противник собирался нанести утром и никаких укрытий пока не оборудовал.

Но добавлять новые цели к тем, которые были включены на 22 сентября в боевые задания флотской бомбардировочной авиации, было уже поздно. Для удара по аэродромам были использованы шесть звеньев И-16 69-го полка и пара штурмовиков Ил-2.

Основной удар наносился по полевому аэродрому под Бадей группой из трех звеньев, которую вел командир полка майор Шестаков, пара штурмовиков лейтенанта Кутейникова подавляла зенитную артиллерию.

К цели группа Шестакова подошла со снижением, приглушив моторы.

«„Мессершмитты“ стояли у края леса в два ряда „под линейку“» — на одинаковом удалении друг от друга и безо всякой маскировки. Возле всех машин находились механики и мотористы, шла предполетная подготовка. И-16 не имели бомб, ограниченные запасы которых были оставлены для поддержки десанта, и вели огонь только из бортового оружия.

Первый удар был нанесен по палаткам личного состава, также расположенным без всякого укрытия. Вторым и третьим заходами истребители проштурмовали самолеты на стоянке, последним — бочки с бензином и штабели боекомплекта.

Одновременно группа заместителя командира полка капитана Рыкачева нанесла удар по аэродрому под Зельцами, но самолетов на нем уже не было, и истребители нанесли удар только по находившемуся на аэродроме наземному персоналу. А после того как он попрятался в лесу — по сосредотачивавшемуся на открытом месте румынскому пехотному батальону.

Флотская бомбардировочная авиация нанесла второй удар — первый был в четыре утра — по резервам противника в районах Свердлово, Кубанка, Гильдендорф, совхоз Ильичевка.

После проведения авианалетов контр-адмирал Жуков попытался организовать авиационное прикрытие десанта. Тут выяснилось, что летчики не имеют четкого представления о том, где находится сейчас десантный полк и наступающие дивизии. Впрочем, как выяснилось, ни данных о нахождении наступающих частей, ни связи с ними не имел и штаб OOP.

 

1001895-i_059.jpg

Расчет на позиции.

 

1001895-i_060.jpg

Танки НИ (На испуг) часто комплектовались матросскими экипажами.

 

Жуков попытался выяснить это у своего заместителя генерал-майора Шишенина.

— Где сейчас десант? — спросил он.

— Мы имеем данные о завершении высадки, о том, что сопротивление противника было слабое. Знаем, что эсминцы поддерживают десант по заявкам корректировочных постов, высаженных с третьим морским полком. Следовательно, у них связь с полком есть. Через них мы можем узнать, где находится десант, но на это потребуется время. С командиром же полка штаб не имеет связи.

— А дивизии имеют связь с десантным полком?

— Минут десять-пятнадцать назад не была еще установлена.

— Как вы могли допустить такое?! — вспыхнул Жуков. — Немедленно установить прямую связь с командиром полка и в любую минуту знать, где десант и что делает!

— Мы знаем, но только косвенно, — сказал Шишенин.

— Никаких «косвенно»! Исполняйте.

Генерал Шишенин вызвал начальника связи полковника Богомолова и дал ему жесткий срок. Тот попросил выделить в его распоряжение малый охотник.

Связист лейтенант Флокей и старший радист красноармеец Нетес с рацией «5-АК» отбыли к месту высадки десанта и связались с командованием морского полка.

Связь с десантом была установлена и действовала бесперебойно до соединения 3-го полка с частями 421-й дивизии.

В дивизиях была та же самая ситуация.

Рано утром ЧВС Азаров выехал в Крыжановку на командный пункт 421-й дивизии. Батареи приданных ей артиллерийских полков Приморской армии и две батареи Одесской военно-морской базы уже переносили огонь в глубину.

— Несем большие потери от минометного огня, — пожаловался командир дивизии полковник Коченов. — Уж сколько раз батальоны поднимались в атаку!

— Но все-таки двигаетесь?

— Медленно. Вот собьем с гребня их огневые точки — и пойдет.

— А связь с десантным полком? — спросил Азаров.

— Что-то не ладится.

Не могли связаться с десантным полком и связисты связи флота.

Как говорил заместитель начальника связи флота капитан 3-го ранга Гусев: «И позывные, и волна известны, а связаться не можем».

Бесперебойную связь с десантом удалось наладить только во второй половине дня.

В 7.30 по плану должна была начаться артподготовка в интересах обеих переходящих в 8.00 в наступление дивизий. Таким образом, противник, уже 5 часов отбивавшийся от десанта, высаженного под Григорьевкой, получал 45 минут светлого времени суток для нанесения упреждающего удара по войскам, готовящимся к переходу в наступление.

Неудивительно, что за полчаса до назначенного срока артподготовку неожиданно начали румыны.

 

1001895-i_061.jpg

Моряки на переднем крае.

 

В 7.00 начался сильный артиллерийский и минометный обстрел позиций войск восточного сектора обороны.

Как вспоминал впоследствии командир 421-й дивизии полковник Коченев:

«Огонь сильный, а тут еще туман. Перемешался с дымом, и получилась такая завеса, что дышать тяжело. Снаряды рвутся и впереди, и в глубине, за второй траншеей… Мы с начартом Болотовым смотрим друг на друга и думаем — что же это значит? Разгадал враг наш замысел, решил упредить? Или просто так совпало?»

Противник на участке восточного сектора находился в обороне, загородившись рядами колючей проволоки, и периодически устраивал разведки боем и попытки прорвать фронт на узком участке.

Взвесив все за и против, командование приморской армии решило, несмотря на понесенные частями при артналете потери, артподготовку не отменять и срок начала наступления не переносить — десант уже захватил Григорьевку и развивал наступление в направлении восточного сектора.

Артподготовка началась вовремя, правда, из-за упреждающего налета румынской артиллерии сила ее оказалась ослабленной — часть огневых средств артполка, флотской и береговой артиллерии была отвлечена на подавление огневых средств противника.

Начало наступления все-таки немного задержалось до полного подавления вражеского артогня, и части перешли в наступление в начале девятого. Главный удар наносила двумя полками свежая 157-я дивизия при поддержке танкового батальона. 421-я дивизия наступала вообще без танков, ей не выделили даже одесских НИ.

Такое распределение сил немедленно сказалось на ходе начавшегося боя.

На левом фланге наступление сразу пошло быстрее, чем на других участках. 157-я дивизия наносила главный удар 716-м стрелковым полком Соцкова, усиленным ротой танков. Он наступал между Куяльницким лиманом и железной дорогой почти прямо на север — на Гильдендорф (Новоселовка). Другой полк дивизии Томилова — 633-й — с приданным ему танковым взводом продвигался справа от железной дороги к совхозу Ильичевка. Ни на одном из участков наступления 157-й дивизии противник удержаться не смог.

В полосе наступления 421-й дивизии складывалась прямо противоположная картина. К 11 часам наступающие части подошли к Фонтанке. Во всех каменных постройках Фонтанки противник установил огневые точки. На господствующей высоте были расположены дзоты и окопы, больше 20 станковых пулеметов, сплошные проволочные заграждения. Румыны сопротивлялись упорно, отбив несколько атак.

После того как сосредоточение артогня на высоте не принесло результатов, сюда были все-таки переброшены самодельные танки НИ — это был один из последних случаев их применения. Но части к моменту их прибытия были уже сильно обескровлены и своими силами занять высоту уже не могли. В бой был введен полковой резерв.

С вводом в бой второго эшелона 54-го стрелкового полка его части к 16 часам, после 5-часового боя, овладели высотой. Противник не выдержал удара и, бросая оружие, оставляя на поле боя раненых, начал спасаться бегством в северо-западном направлении.

У шоссе Одесса — Николаев, между дорогой и побережьем, батальон 1330-го стрелкового полка вынужден был залечь перед проволочным заграждением в пять колов, прикрываемым сильным пулеметным огнем.

Полк состоял из морских пехотинцев 1-го и 2-го черноморских полков морской пехоты, слитых из-за понесенных потерь в одну часть, переданную в состав 421-й дивизии как 1330-й стрелковый полк.

Батальон также понес большие потери. То, что мог бы легко сделать хотя бы один танк, дорого обошлось стрелковому батальону. Матросы рубили проволоку лопатками, набрасывали на нее скинутые с плеч бушлаты. Те, кто оказался впереди, пытались забросать гранатами румынские пулеметы. Численное превосходство позволило морякам с большими потерями отбросить румын, и они стали медленно продвигаться дальше.

Правый фланг наступающих дивизий с каждым часом все больше отставал от левого.

Дальше всех вырвался вперед 716-й полк 157-й дивизии Томилова, вскоре после полудня занявший Гильдендорф. 633-й полк занял совхоз Ильичевка.

К этому времени 1330-й полк, до этого двигавшийся скачками, прочно застрял перед укрепленной противником высотой с отметкой 58,0 и расположенным рядом агрокомбинатом.

В 13.30 командующий Приморской армией генерал-лейтенант Софронов признал необходимым временно приостановить наступление. Вследствие неравномерного продвижения войск на соседних участках между частями образовались большие разрывы. Некоторые командиры, увлекшись преследованием противника, совсем потеряли контакт с соседями, не успевали выдвигать на новые огневые позиции полковую артиллерию, переносить командные пункты, связь.

Стало очевидным, что дальнейшее продвижение 157-й дивизии в создавшейся ситуации теряет смысл и что нужно усилить хотя бы центральный участок за счет продвинувшегося левого фланга.

 

1001895-i_062.jpg

 

1001895-i_063.jpg

Румынские орудия, захваченные под Одессой, были публично провезены по улицам города.

 

Более успешными были действия 3-го морского полка. Его 3-й батальон повел наступление на Старую Дофиновку. Румыны к этому времени успели получить приказ защищать обе Дофиновки до последней возможности. 1-й батальон наступал из Григорьевки на Чебанку и Новую Дофиновку, чтобы соединиться с частями 421-й дивизии.

В одной из лощин невдалеке от Григорьевки разведчики десантного полка обнаружили огневую позицию тяжелой артиллерийской батареи — как потом выяснилось, той, которая в последнее время больше всего осложняла работу Одесского порта. Разведчики сами и захватили батарею, сумев незаметно к ней подползти, после чего исход боя решили гранаты и штыки. Часть орудийной прислуги они перебили, часть — разбежалась. Четыре 150-миллиметровых орудия были захвачены исправными, с большим количеством снарядов.

Потом эти пушки провезли по улицам Одессы, и на длинном стволе одной из них одесситы читали выведенную мелом надпись, которая попала на снимки фотокорреспондентов, а через них — в историю войны: «Она стреляла по Одессе. Больше стрелять не будет!» В политдонесении военкома полка батальонного комиссара Слесарева было специально отмечено, что надпись предложил сделать участник захвата батареи краснофлотец Петренко.

 

1001895-i_064.jpg

Десантники 3-го морского полка под Григорьевкой.

 

Бежал противник не везде. В Чебанка, где размещался какой-то вражеский штаб, и в районе колхоза имени Котовского моряки встретили сильное сопротивление. Большую помощь им оказали минометчики батареи младшего лейтенанта Зайца и артиллеристы «Бойкого», «Безупречного» и «Беспощадного», которые вели огонь по данным корректировочных постов.

По мере продвижения десанта сопротивление противника возрастало, особенно в направлении Чебанки, где наступал батальон старшего лейтенанта Михайлова. Враг развернул против морских пехотинцев до двух полков пехоты, подтягивал артиллерию, минометы, однако задержать десантников не смог. Их эффективно поддерживали огнем эсминцы, корректировщики находились в боевых порядках полка. Поддержку с воздуха оказывали одесские «ишачки» 61-го ИАП, действовавшие как штурмовики.

На исходе дня десант овладел районом Чебанки, Старой и Новой Дофиновок, выполнив тем самым свою задачу. Высадившемуся у Григорьевки полку оставалось соединиться с частями OOP, что и произошло несколькими часами позже.

В 15 часов, закончив перегруппировку и подтянув огневые средства, 157-я дивизия возобновила наступление. Быстрее всех опять стал продвигаться имеющий танки 716-й полк, но теперь после успешного движения вдоль берега Куяльницкого лимана он стал поворачивать в сторону центрального участка наступления. Под угрозой окружения румыны вынуждены были начать оставлять занимаемые позиции сначала в центре, а потом и на правом фланге.

421-я дивизия смогла наконец занять высоту 58.0 и агрокомбинат. Дальше противник уже откатывался, не оказывая значительного сопротивления. Окружить румын, правда, так и не удалось, но за день боев Приморская армия вышла на рубежи между Большим Аджалыкским и Куяльницким лиманами, то есть восстановила все отданное в восточном секторе в течение месяца боев.

Левое крыло румынских войск, осаждавших Одессу, основу которого составляли 13-я и 15-я пехотные дивизии, начало отход.

К 17 часам 157-я дивизия вышла на рубеж хутора Шевченко и расположенных к востоку от него высот. 421-я дивизия овладела районами совхоза имени Ворошилова, Вапнярки и Александровки.

К исходу дня 421-я дивизия достигла Большого Аджалыкского лимана. Успешно выполняла свою задачу и 157-я дивизия, овладевшая поселком Шевченко. У дороги на Свердлово фланги обеих дивизий соединились.

Пока противник не перебросил на это направление свежие части, существовала возможность дальнейшего продвижения. Но это означало еще более расширить фронт Восточного сектора, удерживать который в дальнейшем предстояло только одной ослабленной 421-й дивизии, так как 157-ю дивизию планировалось в срочном порядке перебросить для затыкания дыр на других участках.


"Заговори,и я скажу,кто ты!" Сократ


# Edward_Von_Shultz

Edward_Von_Shultz

    Котовский

  • Topic Starter

  • OFFLINE
  • Администраторы
  • Активность
    1166
  • 2045 сообщений
  • Создал тем: 167
  • 214 благодарностей
  • Страна: Country Flag

Отправлено 27 September 2015 - 13:51

 

Завершение операции

(17 часов 22 сентября — 0 часов 23 сентября)


С наступлением темноты 157-й дивизии было приказано прекратить преследование неприятельских частей. К этому времени между 633-м полком и его правым соседом опять образовался большой разрыв, который следовало ликвидировать как можно быстрее.

В 23 часа войскам передали боевое распоряжение, где указывалась новая линия обороны. Она начиналась по ту сторону Большого Аджалыкского лимана за Новой Дофиновкой (удерживать Старую Дофиновку и Чебанку, которые с таким трудом захватил десант, задача не ставилась) и пролегала затем севернее освобожденных Александровки и Гильдендорфа, сохраняя между лиманами дугообразную форму прежнего переднего края. Территория одесского плацдарма увеличивалась примерно на 120 квадратных километров.

Ночью моряки 1330-го СП встретились со своими товарищами из 3-го морского полка.

3-й морской полк был включен в состав 421-й дивизии. Впрочем, ее это нисколько не усилило, так как 54-й Разинский стрелковый полк был тут же передан в 25-ю Чапаевскую стрелковую дивизию, из которой он и был в свое время взят.

Той же ночью началась замена на достигнутых при контрударе рубежах полков 157-й дивизии. Они отводились пока в Нерубайское и Усатово, с тем чтобы затем занять участки в Западном и Южном секторах.

В течение дня 22 сентября в Одессу поступили довольно значительные подкрепления.

Транспортом «Чапаев» еще рано утром был доставлен 48-й отдельный минометный дивизион, состоявший из 8 реактивных установок залпового огня — «катюш». Однако из-за ограниченного количества снарядов решено было его в бой не вводить, и участия в операции он не принял.

Впервые дивизион вступил в бой 2 октября и из-за недостатка реактивных снарядов использовался в основном только для морального воздействия.


1001895-i_065.jpg

Румынские пленные, захваченные десантниками.


В день он производил не более 5 залпов, после чего перебрасывался на следующий угрожаемый участок, где на следующий день опять делал не больше пяти залпов. Но и такое ограниченное применение «катюш» продолжалось недолго.

Дивизион таким образом применялся всего три раза: при ударе румын под Дальником и попытках прорыва фронта в районах Сухого лимана и у селения Татарка. После этого применение «катюш» стало и вовсе условным, так как, выбравшись на позицию, они давали всего один-два залпа.

Прибыл и транспорт «Курск», доставивший две тысячи бойцов и командиров, вооружение и боеприпасы.

Все участвовавшие в операции части сохранили боеспособность, а незначительные потери, понесенные свежей 157-й дивизией, позволили немедленно использовать ее на наиболее угрожаемых участках обороны.

Румынские же войска потеряли не только контролируемую территорию, но и значительную часть личного состава.

Наибольшие потери от неожиданного контрудара понесла 13-я пехотная дивизия румын.


1001895-i_066.jpg

Во время операции были захвачены значительные трофеи.


В дальнейших боевых действиях под Одессой она практически уже не участвовала. Крепко досталось и 15-й пехотной дивизии, хотя она, вероятно, понесла меньшие потери.

Точно определить урон, нанесенный противнику за день контрудара, было, конечно, невозможно. По донесениям, похоронным командам пришлось похоронить около двух тысяч румынских солдат и офицеров.

Количество захваченных пленных точно неизвестно, но является довольно небольшим: нигде не указываются цифры, превышающие 200–500 человек. Это объясняется тем, что противник в основном выдавливался с занимаемых позиций, так как имеющихся сил было недостаточно для осуществления маневров на окружение даже относительно небольших опорных пунктов.

Сводки Совинформбюро сообщили об успехе операции довольно осторожно.

Первое сообщение было сделано 24 сентября и не сообщало о характере проведенной операции, только о нанесенных противнику потерях.

Из утреннего сообщения от 24 сентября 1941 г.:

«На подступах к Одессе наши войска разгромили части недавно вновь доукомплектованных 13-й и 15-й румынских пехотных дивизий. Нашими бойцами захвачены 2 батареи тяжелых орудий, 100 пулеметов, много минометов и боеприпасов. Сбор трофеев и их подсчет продолжаются».

В вечернем сообщении от 26 сентября была дана уже более подробная информация:

РАЗГРОМ РУМЫНСКИХ ДИВИЗИЙ ПОД ОДЕССОЙ

В утреннем сообщении Советского Информбюро от 24 сентября говорилось о новом разгроме на подступах к Одессе 13-й и 15-й пополненных румынских дивизий. Полученные дополнительные сведения дают более подробную картину разгрома румынских дивизий.

22 сентября наши войска комбинированным ударом пехотных частей и десанта моряков, заброшенного нашими кораблями в тыл противника, нанесли сильный внезапный удар по румынским войскам на подступах к Одессе. Действия наземных войск были поддержаны огнем нескольких кораблей Черноморского флота и авиацией.

В результате успешно проведенной операции наших войск румыны понесли серьезные потери людьми и вооружением. Общие потери румын убитыми, ранеными и пленными составляют не менее 5000–6000 солдат; из них убитыми 2000 человек. По неполным данным, наши части захватили 33 орудия разных калибров, в том числе несколько тяжелых дальнобойных, 6 танков, 2 тысячи винтовок, 110 пулеметов, 30 минометов, 130 автоматов, 4 тысячи снарядов, 15 тысяч мин, большое количество ящиков с винтовочными патронами и гранатами.

Оттеснив врага на 5-10 километров, выбив его с позиций, откуда он обстреливал город и порт, советские войска выполнили поставленную им задачу.

Обстрел города, порта и подходов к нему с северо-востока прекратился полностью. В этом и заключался главный результат сентябрьского контрудара. Вытеснение врага с побережья Одесского залива означало конец такого положения, когда каждое судно еще на пути к Одессе оказывалось под артиллерийским огнем.

У противника, правда, сохранялась возможность обстреливать Одессу с юга — из-за Сухого лимана, а также с запада — со стороны Дальника. Но оттуда он стрелял по площадям, не видя целей. Это казалось уже не таким страшным после того, как город избавился от губительного огня, корректируемого с побережья и с высот между северными лиманами. А до порта, как и до района Пересыпи, снаряды теперь вообще не долетали.

Почти двое суток обстрела не было и с юга. Разведчики и штабы дивизий докладывали о перегруппировке частей 4-й румынской армии. Еще 22 сентября румыны начали спешную переброску резервов на восточное направление, явно опасаясь, что наступление там будет продолжаться. Атаки врага в других секторах не прекратились, но стали как-то неувереннее. Об отдельных участках фронта в дивизионных оперсводках впервые за долгое время говорилось: «День прошел спокойно».

 

Уроки операции

После операции стало возможно провести перегруппировку войск, сосредоточив теперь основные силы на обороне Западного и Южного секторов. В целом десантная операция позволила стабилизировать обстановку под Одессой как минимум до конца сентября и сделала вполне возможной и дальнейшее продолжение обороны города, которая была прекращена в начале октября главным образом из-за ухудшения положения в Крыму.

Десантная операция такого масштаба проводилась силами ЧФ впервые.

И при ее проведении, конечно, было допущено немало ошибок, главной из которых стало решение о высадке десанта до подхода отрядов высадочных средств и огневой поддержки.

Время подхода десанта к берегу на баркасах составило около 30 минут. Все это время десантники несли потери от огня противника. Еще большие проблемы создало отсутствие канонерской лодки, сторожевого корабля и морских охотников, способных поддерживать десант огнем, находясь в непосредственной близости от берега, и уничтожать огневые точки на участке высадки.

Неудачно выбранное место высадки также увеличило количество понесенных потерь. Десантники вынуждены были двигаться к берегу под огнем по колено в воде. Ограниченный скалами с флангов участок высадки позволял румынам без труда простреливать весь пляж.

Второй крупной ошибкой было принятие неоправданного решения об отводе бригады крейсеров. Авиация противника наличными силами была не в состоянии причинить ей значительный урон, что показала попытка налета на нее во время перехода из Севастополя. Однако, находясь под впечатлением от потопления «Фрунзе», командование флота явно поторопилось увести крейсера, лишив десант мощной огневой поддержки их артиллерии.


1001895-i_067.jpg

Однако в целом решение об использовании для высадки крейсеров и миноносцев, к которому впервые обратились еще до войны, являлось на тот момент прогрессивным и выдержало проверку временем. Имевшие большое количество крупнокалиберной и зенитной артиллерии, быстроходные крейсера и эсминцы были способны в короткие сроки доставить к месту высадки довольно значительное количество десантников и обеспечить при этом и их защиту на переходе и поддержку огнем в радиусе действия своих орудий.

Поэтому крейсера и дальше продолжали использоваться для перевозки десанта, а иногда и в качестве высадочных средств, как это было во время Керченско-Феодосийской операции.

Спорным являлось и решение не выдавать бойцам десанта сухой паек, заменив его на дополнительный комплект боеприпасов.

Решение о применении при высадке с моря b воздушного десанта оказалось тактически правильным и в целом очень перспективным. Но, не имея опыта в проведении подобных операций, командование ЧФ при подготовке и проведении десанта допустило ряд ошибок.

При подготовке десантников не использовался опыт существующих воздушно-десантных частей Красной Армии и имеющиеся у них наработки. По существу, флот с нуля создавал собственную воздушно-десантную часть. В результате некоторые десантники, как показал случай с Королевым, не умели даже правильно крепить оружие при высадке.

Выданное десантникам оружие не отвечало поставленным перед ними задачам. При малой численности десантников, которая позволяла им вести бой только на коротких и средних дистанциях, самозарядные винтовки, по существу, были не нужны.

Оптимальным оказалось вооружение десантников автоматами в сочетании с ножами и большим количеством гранат. Повреждение линий связи оказалось неэффективным без их предварительной разведки. Также оказалась недостаточной и общая численность выброшенного десанта, хотя тактика действия мелкими группами оправдала себя и в дальнейшем.

Оказалась не продуманной и медико-санитарная подготовка, которая в условиях действия мелкими группами без использования санинструкторов должна была быть более углубленной, не хватало в достаточных количествах перевязочных средств.

Накопленный опыт был использован при подготовке Керченско-Феодосийской операции, во время проведения которой второй подобный десант, выброшенный на Керченский полуостров, действовал значительно эффективнее, произведя тщательную предварительную разведку целей, и в результате эффективно нарушил связь и создал у противника видимость высадки больших сил, что позволило основным силам десанта не ограничиться диверсионными операциями, но также захватить и удержать до высадки морского десанта Арбатскую стрелку и Ак-Монай.

Неудовлетворительными оказались и действия истребительной авиации по прикрытию кораблей, оказывающей огневую поддержку десанту. Во время двух воздушных боев девятки И-16 не смогли оказать эффективного противодействия налетам пикирующих бомбардировщиков на эсминцы. Сыграла свою роль неподготовленность истребительной авиации к взаимодействию со своими кораблями, ведущими зенитный огонь.

Немцы же, наоборот, оказались прекрасно адаптированными к подобной ситуации. Пилоты пикировщиков 77-й эскадры, имевшие опыт по выполнению подобных задач на средиземноморском театре военных действий, легко приспосабливались к любой тактике истребителей и, действуя без прикрытия собственных истребителей, уверенно атаковали корабли как в строю, так и мелкими группами.

Гораздо более успешными оказались действия авиации по огневой поддержке десанта. Скудные силы авиации OOP и ЧФ, выделенные для штурмовых ударов в интересах десанта, были применены грамотно и эффективно. Ударами по вражеским аэродромам перед началом операции было обеспечено господство в воздухе. Весь день 22 сентября авиация противника, за исключением 77-й эскадры, так и не смогла оказать заметного влияния на ход событий.

Артподготовка на участке наступления в Восточном секторе была запланирована через 45 минут после восхода солнца, что дало возможность румынам, уже 5 часов отбивавшимся от десанта, нанести упреждающий огневой удар по войскам, готовящимся к переходу в наступление.

Не была своевременно налажена и устойчивая связь с десантным полком, к которому почти весь день приходилось направлять делегатов связи, что затрудняло его эффективную огневую поддержку.

При организации удара силами двух дивизий навстречу десанту имел место явный перекос с выделением сил и средств 157-й стрелковой дивизии. В результате 421-я дивизия понесла значительные потери, а темпы ее наступления постоянно отставали от плановых. При отсутствии у румын достаточного количества противотанковых средств наличие у 1330-го СП хотя бы нескольких поддерживавших его танков, пусть даже НИ, позволило бы значительно уменьшить его потери.

Потеря темпов наступления позволила остаткам разгромленной 13-й пехотной дивизии румын осуществить отход, избежав окружения и полного уничтожения.

Румынское командование быстро отреагировало на изменившуюся с началом высадки десанта обстановку и нанесло упреждающий артиллерийский удар, ослабив силу последовавшей за ним артподготовки, так как значительная часть огневых средств армии и флота переключилась на подавление румынской артиллерии.

В целом румынские войска еще раз продемонстрировали высокую боеспособность своих кадровых подразделений, в которых имелось большое количество профессиональных военнослужащих младшего командного и сверхсрочного состава — осадников. В районах высоты 58,0 и агрокомбината румыны оказали упорное сопротивление, а в использовавшихся ими в качестве опорных пунктов Чебанке и обеих Дофиновках оборонялись до наступления темноты.


1001895-i_068.jpg

Трофейная румынская карта, захваченная в районе действий десанта.


Приказы румынского командования, предписывающие не делать ни шагу назад, в целом были выполнены, и управление боем румынская сторона сохранила до самого его окончания.

Однако все попытки румынских войск переломить ситуацию были сорваны, и в первую очередь благодаря огневой поддержке, оказанной десанту авиацией и флотом. Измотанные предшествующими боями румынские войска в целом были не готовы к контрудару такой силы, и перебросить значительное количество войск на угрожающий участок они просто не могли. Возможность развития наступления в Восточном секторе сохранялась и 23 сентября, но у советского командования не было сил оборонять более широкий участок, чем захваченный за день боев 22 сентября.

Но и за этот день советские войска сумели вернуть все захваченное румынами в этом секторе за целый месяц боев.

В целом, несмотря на допущенные из-за недостатка опыта в планировании и осуществлении подобных операций ошибки, операция завершилась полным успехом. Многие наработки операции, «доведенные до ума», успешно использовались все последующие долгие годы войны.

Применение крейсеров и эсминцев, этот «советский путь» проведения десантных операций, намеченный еще до войны и продиктованный нехваткой специализированных высадочных средств, неоднократно использовался и в последующем со все больше возрастающей эффективностью.

Эффективным оказался и такой «классический» прием, как высаживание воздушного десанта в тылу атакуемого с моря противника.

Да, ошибки, допущенные при подготовке и высадке десанта, стоили жертв. Но нельзя сказать, что эти жертвы были напрасны. И не только потому, что высадка десанта завершилась успешно. Допущенные ошибки не были грубыми, скорей всего, они были неизбежными — так как явились следствием быстрых изменений оперативной остановки, правильно реагировать на которые не всегда хватало опыта.

В дальнейшем, в течение всех последующих долгих и кровавых лет войны, командованию ЧФ приходилось осуществлять все более сложные и масштабные десантные операции. И с каждой последующей операцией рос и накапливался бесценный боевой опыт, и в этом опыте постоянно и ясно просматривался вклад первого и поэтому такого трудного и важного десанта.


"Заговори,и я скажу,кто ты!" Сократ


# Edward_Von_Shultz

Edward_Von_Shultz

    Котовский

  • Topic Starter

  • OFFLINE
  • Администраторы
  • Активность
    1166
  • 2045 сообщений
  • Создал тем: 167
  • 214 благодарностей
  • Страна: Country Flag

Отправлено 27 September 2015 - 13:56

П.С. Это далеко не вся информация касающаяся десантов 1941-го года... Вся выше информация- по Одессе и области... Еще есть и другая информация по десантам, но уже не касающаяся нашего региона. 

 

Если кому будет интересно, то могу залить ее или же сюда, или же в отдельную тему!


"Заговори,и я скажу,кто ты!" Сократ





Добро пожаловать на www.73.odessa.ua!

Зарегистрируйтесь пожалуйста для того,
что бы вы могли оставлять сообщения и
просматривать полноценно наш форум.