Перейти к содержимому


Фотография

ИЗ ДОНЕСЕНИЯ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 8-й ГВАРДЕЙСКОЙ АРМИИ ОБ УЧАСТИИ ОДЕССКИХ ПАРТИЗАН В РАЗЛОЖЕНИИ ВОЙСК ПРОТИВНИКА


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
В теме одно сообщение

# NETSLOV

NETSLOV

    «Fortunate Son»


  • OFFLINE
  • Администраторы
  • Активность
    5593
  • 6181 сообщений
  • Создал тем: 755
  • 1529 благодарностей

Отправлено 02 August 2013 - 13:08

ИЗ ДОНЕСЕНИЯ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 8-й ГВАРДЕЙСКОЙ АРМИИ ОБ УЧАСТИИ ОДЕССКИХ ПАРТИЗАН В РАЗЛОЖЕНИИ ВОЙСК ПРОТИВНИКА
9 мая 1944г.
Одесские партизанские отряды, наряду со своей боевой деятельностью, систематически вели пропаганду среди войск противника, оказывая активное влияние на разложение наименее стойких частей вражеской армии (особенно словаков, румын, «хиви»). Широко были использованы основные формы идеологического воздействия на противника, а именно: издание и распространение листовок, проведение бесед через доверенных лиц, вовлечение солдат для ведения пропаганды в своих подразделениях. Установив при помощи наблюдения и агентурных данных, что солдаты разных спецподразделений (дислоцировавшихся в Одессе) 1-й словацкой дивизии настроены враждебно к немцам, не скрывая своих симпатий к русским, партизаны решили действовать на отрыв их от немецкой армии. Перед «верхними» (так назывались партизаны, находившиеся не в катакомбах, а наверху) была поставлена задача установить связи с чехословаками. В результате личных встреч, бесед на квартирах, где размещались солдаты, многим удалось узнать, чем они интересуются, об отношении их к войне, к гитлеровскому режиму. В одном из домов был оставлен экземпляр «Правды», в котором было опубликовано заявление Бенеша о советско-чехословацких отношениях. Солдаты читали газету нарасхват и просили приносить еще какие-нибудь агитматериалы. «Мы поручали женщинам, — заявил начальник штаба партизанского отряда Ворошиловского района А. А. Куксин, — распространять среди солдат газеты, советские листовки. С этой задачей наши агенты справились хорошо. Словаки проявляли огромный интерес к нашей пропаганде». Младший лейтенант словацкой армии Карл Пагач заявил: «У меня был радиоприемник. Хозяева и их знакомые часто обращались ко мне с просьбой включить Москву. Я выполнял их просьбу. Когда соседи узнали, что мы почти ежедневно слушаем Москву, к нам стали все чаще приходить. Мой хозяин Казимир Янковский (Прохоровская, 25) однажды предложил мне: «Пойдемте со мной, — сказал он, — в катакомбы, там встретим моих друзей и приятелей». Я пошел. Так состоялось мое первое знакомство с партизанами, с которыми впоследствии мне и моим солдатам пришлось вести борьбу рука об руку против немцев». В некоторых отрядах изданы листовки — обращения к словацким солдатам. Листовки напечатаны на машинке в небольшом количестве — 3-5 экземпляров. Листовки призывали солдат переходить на сторону партизан для совместных активных действий против немцев. Командиру центрального партизанского отряда Д. С. Гаврину («Днепров») стало известно через агентуру, что некоторые словацкие солдаты хотят встретиться с командованием отряда. Начальник разведки отряда получил задание встретить словак на одной из явочных квартир. В установленное время прибыл представитель большой группы солдат младший сержант Ян Крошлак. В беседе Крошлак выразил желание пойти в отряд, чтобы потом рассказать обо всем увиденном своим товарищам-солдатам. Приняв все необходимые меры предосторожности (на случай провокации), партизанка провела младшего сержанта и шесть солдат в катакомбу. При входе, согласно установленного порядка, их обезоружили. Затем командир отряда в течение двух часов беседовал с этой группой. В заключение солдаты заявили: «Мы хотим действовать вместе с вами. Мы тоже сможем партизанить». Ян Крошлак возвратился в часть, чтобы привести остальных товарищей. На следующий день младший сержант привез машину с боеприпасами и вооружением (два миномета, ручные гранаты, патроны, тол) и одну машину с продовольствием. Партизаны поручили вести пропаганду среди солдат словацкого гарнизона Михаилу Кончаты (словак). Он проводил беседы среди солдат, распространял советские газеты, литературу, листовки. Возникла необходимость также привлечь на свою сторону и офицеров, которые привели бы подчиненные им подразделения. Известно было, что некоторые офицеры также настроены антифашистски. По поручению командования отряда к офицерам были посланы два партизана и два словака для вручения письма, содержащего призыв переходить вместе с солдатами для совместной борьбы с немцами. Спустя несколько дней пришли к партизанам и привели своих солдат: старший лейтенант Кабат Вавро, младший лейтенант Пагач Карл, Вайно Эмрих. Партизаны обратились также с письмом к начальнику словацкого гарнизона в Одессе подполковнику Всеволоду Мироданович (по некоторым данным — белоэмигрант). Письмо это вручил поручик Михайло Бартунек. Мироданович отказался идти к партизанам. Бартунек, по показаниям офицеров, угрожал подполковнику расправой, если что-либо станет известно гестапо. Командир партизанского отряда Лощенко А. И. («Волгин») по этому поводу рассказывал: «Ставку на вовлечение офицеров в партизанское движение мы взяли не случайно. Офицеры могли и должны были оказывать нам большую услугу: во-первых, тем, что приведут своих солдат на нашу сторону, и, во-вторых, смогут обеспечить нас оружием и продовольствием. Офицеры знали о том, что часть солдат перешла к нам, но сами не проявили инициативы. Посланные командованием отряда личные письма оказали влияние на них. Только лишь подполковник Мироданович не согласился пойти со своими офицерами. Поведение Миродановича было крайне неопределенным. Но есть подозрение, что он в последние дни перед отступлением немцев все же заявил в гестапо, в результате чего 9 апреля 1944 года появился приказ, где было сказано, что все солдаты-словаки, дезертировавшие из армии, объявляются вне закона и каждый немец, румын, русский, встретивший дезертира, имеет полное право убить его».
По неполным данным в партизанских отрядах города Одессы находилось более 250 словацких солдат и офицеров. Словаки были использованы:
а) для вооруженной борьбы против немцев;
б) для снабжения партизан оружием, боеприпасами и продовольствием;
в) для агентурных и разведывательных целей.
Как правило, основную массу оружия, которую получили отряды Ворошиловского, Центрального, Кагановичского и других районов, доставили словаки. «Машинами и подводами возили словаки боеприпасы и продовольствие для партизанских отрядов. Поэтому мы не ощущали острой нехватки боеприпасов и продуктов», — заявил командир партизанского отряда №6 Костенко С А. В отряде Кагановичского района одной из боевых групп, составленной из словаков, руководил сержант Штефан Счастливый. Подведя итоги работы отряда, командир его К. Глаголев заявил: «Словацкая группа показала себя как боевая единица, успешно выполнявшая все задания. Группа убила несколько немецких патрулей, захватила немецкие документы, представлявшие для нас большой интерес». В день массового вооруженного выступления всех партизанских отрядов — 9 апреля словаки захватили ряд важных опорных пунктов, внесли панику в ряды немецких солдат, в уличных боях показали высокий класс выдержки, устойчивости. Солдат Людвиг Лавчик убил 7 немцев и, будучи тяжело раненым, все же продолжал, выполнение боевой задачи. В этих боях погибли Иозеф Каменко, Ян Павлик и другие, были ранены Михаил Кончаты, Якуб Эмануил и ряд других. С приходом в город Красной Армии словацкие солдаты и офицеры обратились с просьбой к командованию отправить их в Чехословацкий корпус. «Мы делали, что могли, для того, чтобы нанести урон немцам. В течение нескольких месяцев я и мои товарищи находились в партизанском отряде. Теперь с огромным воодушевлением пойдем служить в Чехословацкий корпус, чтобы скорее освободить родную Чехословакию от немецких оккупантов», — заявил сержант Штефан Штефловик (партизанский отряд Кагановичского района). Опыт работы партизан по разложению словацкой воинской части весьма поучителен и свидетельствует о тех неограниченных возможностях, которые представляются в деле использования местного населения для пропаганды и активных форм организации солдат противника. Немалую работу провели жители города среди словацких частей, дислоцировавшихся в Одессе. Не без оснований партизаны полагают, что приказ немецкого командования о спешной переброске этих частей из Одессы связан именно с этим обстоятельством, так как процесс разложения развивался очень быстро и была опасность, что большинство солдат 1-й словацкой дивизии перейдет на сторону Красной Армии.
Начальник политотдела 8-й гвардейской армии гвардии генерал-майор СКОСЫРЕВ
ЦАМО. Ф. 32. Оп. 11306. Д. 431. Л. 146—148. Заверенная кого».

 





Кто читал эту тему? (Всего : 2) СОИ: Elanul:

Сперва дай людям, потом с них спрашивай.


# NETSLOV

NETSLOV

    «Fortunate Son»

  • Topic Starter

  • OFFLINE
  • Администраторы
  • Активность
    5593
  • 6181 сообщений
  • Создал тем: 755
  • 1529 благодарностей

Отправлено 02 August 2013 - 13:09

СЛОВАКИ — ГЕРОИ ОДЕССКОГО ПОДПОЛЬЯ
Писать об отважных требует история.
Тем более, если большинство из них погибло за пра­вое дело.
Сейчас, спустя 20 лет, об этих отважных напомнил документ, случайно найденный летом этого года. Соб­ственно говоря, это был список словаков, перешедших с оружием в руках на сторону партизан Объединенного отряда в Одессе, а после соединения с частями Совет­ской Армии откомандированных в распоряжение чехо­словацкой миссии в Москве. Документ был датирован апрелем 1944 года и содержал имена 160 словацких сол­дат и офицеров.
Вскоре выяснилось, что этот список, сохранявшийся в бумагах генерала в отставке А. Н. Асмолова, который в свое время был начальником штаба партизанского дви­жения при 3-м Украинском фронте и таким образом был связан с подпольем Одессы, оказался единственным ре­альным свидетельством пребывания словаков в Одессе.
Словацкая воинская часть, находившаяся в Одессе, являлась тылом 1-й запасной дивизии, которую фашисты с насмешкой называли «дивизия — быстро домой». Пре­дательское фашистское правительство Словакии послало солдат этой дивизии на братоубийственную войну про­тив Советского Союза. Словаки с самого начала не скры­вали, что они не хотят воевать, оказывали помощь насе­лению оккупированных районов, а там, где представля­лась возможность, — на Кавказе, на Кубани и в Крыму,— они переходили на сторону Советской Армии. Стечение обстоятельств было таково, что 26 октября 1943 года, когда остатки дивизии «быстро домой» в количестве 2 тысяч солдат в районе Мелитополя перешли на сторону Советской Армии, тылы дивизии были переброшены из Кривого Рога в Одессу.
Скупые строки документов говорят о том, что словаки сразу же установили связь с антифашистским подпольем города, оказывали ему помощь продовольствием, маши­нами, отдавали в распоряжение партизан радиостанцию, выполняли роль связных. Их сотрудничество с партиза­нами было настолько явным, что фашистский комендант города отдал приказ об отправке словацкой части в Ти­располь. После переговоров со штабом «подземной рес­публики» словаки в тот же день спустились в катакомбы. Фашисты объявили их вне закона. С этой минуты каж­дый словак был осужден на смерть. В условиях подполья словаки выполняли ответственные задания. Так как они были лучше вооружены, им доверялась охрана входов в катакомбы. Они участвовали в налетах на гарнизон СС в Кривой Балке, защищали дома на Картамышевской улице, в ночь накануне освобождения города преследова­ли отступающих фашистов.
Вот это — помимо нескольких незначительных эпизо­дов, помимо имени сержанта Кончетти — организатора перехода словаков в катакомбы, помимо списка оружия, которое они принесли с собой, — это было все, что мы о них знали.
История оказалась скупой не только на факты, она была последовательно анонимной. Это и понятно. Вре­мя, когда было хорошо известно, кто совершил ту или иную операцию, было военное. Назвать тогда имена бой­цов означало, что их семьи в оккупированной Словакии будут подвергаться преследованиям. Ну, а позднее? Словаки-«одесситы» были зачислены в 3-ю бригаду Чехо­словацкого корпуса в СССР, сражались в Карпатских го­рах, их высаживали с десантом во вражеском тылу, и, конечно, большинство из них погибло. Небольшой эпи­зод великой войны был забыт.
И только найденный сейчас список давал возможность обнародовать боевые дела и имена людей, совершавших их, разыскать новые факты. Возникло сомнение: а помнят ли еще в Одессе словаков? Может быть, горсточка наших бойцов промелькнула в истории города, как легкая тень? Но Одесса превзошла все ожидания. Люди, которых я разыскал, глубоко в сердцах своих сохранили память о солдатах, которые поддержали их в легендарной борь­бе. Это были искренние, ничем не "запятнанные воспо­минания о днях героической борьбы. Эти люди помнят словацкие песни, сохранили письма, помнят имена: Ян, Мартин, Густав, Ондрей. Меня познакомили со старым каменотесом Павлом Горой из Кривой Балки — бывшим проводником словаков в подполье. Он показал мне ме­ста, где размещались словаки. С удивлением смотрел я на стены катакомб со словацкими надписями.
В другом месте я видел рисунки ныне покойного ху­дожника Бирюкова. Он увековечил память самых отваж­ных борцов одесского подполья, в том числе и словаков. Одного из них звали Каич или Лаич. В тот день, когда словаков объявили вне закона, он должен был передать в центральную часть катакомб срочное сообщение. Фа­шисты схватили его, разоружили и вели под конвоем. Тогда он решился на отчаянный шаг. Бросился на землю и одновременно бросил в ноги конвоирам гранату, которую прятал под одеждой. Взрыв, стопы. Окровавленный, но оставшийся в живых солдат бросил вызов смерти. Ему удалось уйти от преследования и передать сообще­ние.
На другом рисунке был изображен смуглый сержант с усиками. Это был единственный словак, имя которого было известно. Но фамилия его — Кончетти — звучала странно и по-словацки и по-русски, скорее всего это бы­ла искаженная русская транскрипция. Еще осенью 1943 года Кончетти первым установил связь с подпольем горо­да. Позднее он организовал «эскорт» для парашютиста командира подполья Авдеева-Черноморского. Тот прошел по городу в окружении патрульных солдат, вооруженных штыками. В действительности же солдаты-словаки его охраняли. В день массового перехода к партизанам Кон­четти выстроил часть, торжественно зачитал текст пар­тизанской присяги, которая заканчивалась словами: «Смерть немецким оккупантам!» — и спустился в ката­комбы. Штаб партизанского подполья доверил ему, млад­шему командиру, командование отдельной словацкой частью, хотя в ее рядах были и офицеры. Кончетти был ранен в грудь в ночь накануне освобождения и позднее скончался.
После долгих поисков я отыскал на Картамышевской улице место, где 20 лет назад сражались словаки. Очень милые люди разыскали по соседству старушку, которая здесь в то время жила: «Как же мне не помнить ваших солдат! Ведь они обороняли наш дом до той минуты, по­ка мы не спустились в катакомбы. Ваши отступили лишь тогда, когда дом уже загорелся и во двор ворвались фа­шисты. Если бы не ваши, фашисты нас всех поубивали бы. Им стало известно, что в нашем доме имеется тай­ный вход в катакомбы».
Но самый большой сюрприз ожидал меня в областном комитете партии. Оказалось, что группа добровольцев, бывших офицеров, работает над историей Одессы в дни войны, тем самым они освещают и участие словаков в героической подпольной борьбе. Полковник запаса В. Ф. Егоров уже собрал и изучил обширный материал, записал воспоминания десятков людей и терпеливо, как мозаику, воссоздал картину борьбы словаков в одесском подполье и уточнил их роль в этой борьбе. Уже найден первый рапорт работниц джутовой фабрики подпольно­му штабу о том, что в город прибыли словаки. В рапорте подчеркивалось, что «словаки нам симпатизируют». Бы­ли найдены и другие документы, которые позволили ус­тановить, что в районе Кривой Балки сражались 88 сло­ваков, а в центральных катакомбах — 68.
Другой документ отчасти удостоверял личность сер­жанта Кончетти: «Родился 3. X. 1919 года в Кунове, рай­он Веница. Трижды был разжалован. Сагитировал 45 словаков». К сожалению, в Словакии нет города Вени­ца — ни областного, ни районного.
В результате поездки в Одессу мною была написана серия очерков, которые месяц тому назад были опубли­кованы в чехословацкой газете «Правда». Скромность автора не позволяет мне подробно написать о том, ка­кие отклики вызвали эти очерки. Мне писали родители и близкие тех, кто погиб, писали те, кто знал героев очер­ков, писали и совершенно незнакомые люди, которые слышали об Одессе. Трогательное письмо прислала мать сержанта Кончетти: «С волнением читала я о борьбе сло­ваков в Одессе. Сердечная Вам благодарность. Право, я уверена, что речь идет о нашем сыне Мишо Кончитом. Все сходится. За то, что он перешел на сторону русских партизан, мне перестали платить пенсию, которую я по­лучала как вдова. Я должна была вернуть все деньги. Кроме того, в армию забрали второго сына Яна Кончитого. Но и Ян бежал, фашистам удалось его схватить, и его бросили в концлагерь. Он вернулся в ужасном состоянии. Сейчас он председатель нашего местного национального комитета. Погибший Мишо с детских лет работал по дому. Потом он учился на кузнеца и уже мог работать под­мастерьем, по я овдовела, у нас не было денег, и ему пришлось вернуться домой — работать в маленьком хо­зяйстве. В последний раз мы видели его в 1942 году. С детских лет он был бесстрашен. И я счастлива, что там, в Одессе, он был такой смелый. Мы знали, что он погиб. Но лишь теперь нам стали известны подробности, жаль, что так поздно. Прошу Вас, сообщите в Одессу, что его звали не Кончетти, а Михал Кончитый, что он из Кунова у Сеницы в Словакии».
Написали и некоторые непосредственные участники этих событий. Прежде всего, отыскался солдат, бросив­ший в ноги фашистскому патрулю гранату. Он живет в шахтерском городе Гандлова, до последнего времени ис­полнял обязанности председателя местного националь­ного комитета. Зовут его Людовит Лаучик.
Йозеф Ганак из Чахтице узнал себя на портрете ху­дожника Бирюкова, который также был опубликован в газете. Это он, тот неизвестный шофер, который вез в катакомбы машину хлеба. У одного из входов в ката­комбы его окружили фашисты, но он не растерялся, вы­жал газ, прорвал цепь фашистов, вооруженных автома­тами, и на бешеной скорости добрался до другого вхо­да, где и сгрузил хлеб.
Написал и шофер-коммунист Йозеф Филип из Глиника. «Я был очень взволнован, прочитав о нас в газете, о том, как мы с оружием в руках из фашистской армии перешли на сторону советских партизан»,— так начина­лось его письмо. В нем он сообщил нам, что в то время был пекарем, но гестапо арестовало его за связь с парти­занами. Ему удалось бежать, и потом он пек хлеб для подпольщиков, а после освобождения Одессы был на­гражден. Он прислал список тех товарищей по оружию, которых помнил. В этом потрясающем документе часто встречаются слова: «погиб» и «пропал без вести».

Сперва дай людям, потом с них спрашивай.





Добро пожаловать на www.73.odessa.ua!

Зарегистрируйтесь пожалуйста для того,
что бы вы могли оставлять сообщения и
просматривать полноценно наш форум.